Письмо к ученым соседям

...С тех пор прошло много лет, и сейчас уже трудно установить, с кем из них был лично знаком Антон Павлович Чехов: с донским ли помещиком, который написал письмо к своему ученому соседу, или же с адресатом этого письма. Но, так или иначе, очевидно, что Антон Павлович, по их ли просьбе, или случайно письмо прочитал, так как изложил его потом для нас, передав оригинальность стиля и глубину научного мышления его автора. Действительное имя автора остается под вопросом: поначалу он был Степаном Владимировичем N (журнал «Стрекоза», 1880 г., №10), а затем стал Василием Семи-Булатовым. Аналогичная метаморфоза произошла и с ученым соседом, доктором Фридрихом, превратившимся впоследствии в Максима... отчество и фамилия до нас не дошли, поскольку на момент написания письма автор их просто не мог вспомнить.

Жаль, конечно, что мы не знаем настоящего автора, но письмо! Поколение за поколением черпают в нем пищу для ума и сердца. Простой отставной урядник из дворян, в глухой деревне, мыслит как настоящий естествоиспытатель: «Матушка-природа есть книга, которую надо читать и видеть». И он читает, и видит, и не боится поправить своего ученого соседа, полагающего, что на Луне обитают люди и племена. Логика его умозаключений безукоризненна: люди, живя на Луне, падали бы на Землю (вместе с нечистотами и помоями), но этого не происходит. Следовательно, людей там нет. И ведь действительно: сегодня мы точно знаем, что их там нет.

Или такое интересное рассуждение: день зимою оттого короткий, что от холода сжимается, ибо солнце рано заходит, а ночь от возжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается. Всё в точном соответствии с физическими законами.

Перечитывая письмо помещика, порой ловлю себя на том, что тоже имею что сказать о бытии и мироустройстве. Например, в дополнение к двум известным законам сохранения материи и сохранения энергии я открыл еще и третий: закон сохранения пространства. Он формулируется так: если где-нибудь что-либо торчит, то в другом соответственном месте оно равным образом углубляется.

Все это я хотел бы обсудить с ученым соседом, и соседи у меня есть, но вот ученых среди них я не знаю. А просто так писать – какой толк, если все равно не поймут. Но сегодня меня осенило: ведь в интернете мы все как соседи, и даже в соседнюю дверь звонить не надо. И выходить во двор и громко кричать тоже не надо. Только скажи что-нибудь, и все услышат. И потому, имея ввиду ученых, посылаю это письмо ко всем соседям, а там уж кто ученый - тот поймет, а остальным и не надо.

Говорят, известная молодежная газета однажды напечатала на первой странице такой воодушевляющий лозунг: «Если делать, так по-большому!». Кто-то пытался зубоскалить на эту тему, но я воспринимаю такое всерьез: уж если браться за научною проблему, то за самую большую, самую сложную. Вы, наверно, сейчас подумаете про что-нибудь чёрненькое – черную материю, или черную энергию, или черную дыру, верно? Нет, не угадали. Черную материю и черную энергию пощупать пока не удалось, но о них уже всем известно, и я оставляю эту проблему на доработку специально обученному коллективу, скажем, Европейского ускорителя. А с черной дыры вообще снят покров последней тайны: оказывается, внутри неё вполне могут существовать обитаемые миры, причем так надежно скрытые от всего окружающего мира, что о них и узнать невозможно. Если не верите – посмотрите здесь:
http://www.newsru.com/russia/10oct2011/aliens.html

Моя проблема будет посильней: происхождение жизни. Этого пока не знает никто, и даже не понятно, как подступиться. В Библии все просто: на все дела, вместе с созданием Земли, всего живого, и человека, у Господа Бога ушло всего шесть дней. Всё было сделано сразу и быстро. Но потом любопытные люди стали откапывать из земли кости каких-то существ, которых сейчас уже нет, и людей, которые, хоть и были похожи на нас, но – другие. И когда все это стали выстраивать в шеренгу, то получилось, что вначале всё было не так, как оно сегодня, и что постепенно всё менялось, усложнялось, и заняло это много-много времени, даже страшно сказать, сколько. А в начале шеренги кто? Простейшие, одноклеточные, они и сегодня повсюду – микробы, водоросли, грибы. Объяснить, как из них потом получились многоклеточные, люди, в общем, сумели. А вот откуда взялась первая живая клетка – нет-с.

Говорят, она была занесена к нам с астероидом; но тогда проблема просто переносится с Земли на другую планету. Говорят, клетка получилась как случайный результат большого количества всевозможных химических реакций в воде. Но достаточно посмотреть, насколько сложна эта «простейшая» клетка, сколько тысяч различных сложных молекул и комплексов в ее конструкции, достаточно просто посмотреть (в микроскоп), как она передвигается, ест, размножается, и при этом помнить, что проще неё уже нет ничего, как становится ясно: такое не могло получиться случайно.

Что же остаётся? Господь Бог создал Землю, потом живую клетку на ней, и оставил её дальше развиваться по теории Дарвина? Некоторые теологи говорят именно такое, других это коробит: как-то мелковато выглядело бы божье деяние такого рода. Я тоже так считаю, и собираюсь искать решение проблемы без участия высшей силы.

Представим себе Землю, уже отвердевшую, почти остывшую и местами покрытую водой, но ничего живого на ней пока нет. Ну нет – и нет, и кому это надо? Камням, пескам, морям, облакам? Все вместе тихо смеёмся. А когда перестанем смеяться, подумаем: если никому не надо, то ничего и не будет. Но ведь оно есть, и значит – кому-то понадобилось, и если понадобилось, то зачем?

Ответ один: это, все-таки, понадобилось камням, пескам, морям и облакам (другого не было), но не буквально им, а «тем», из чего они состоят, то есть атомам и молекулам – кирпичикам мироздания. (Что, еще смешнее? Подождем с выводами). И под «это» подразумевается, конечно, не жизнь – они тогда и представить себе не могли, что это такое. Но они не были удовлетворены условиями свого существования, они хотели что-то изменить. Именно при таких условиях, как мы знаем, возникают всяческие революции, и Великая Архейская Материалистическая Революция началась. Архейская – потому что это произошло во времена Архейского геологического периода.

Чего же им не хватпло, этим «кирпичам мироздания»? Начну с того, что это «образное» название элементарных частиц, вызывающее в воображении нечто тупое и инертное, совсем не соответствует их действительному образу. Каждый атом состоит из ядра, вокруг которого с бешеной скоростью вращаются электроны. Ядро состоит из протонов и нейтронов, а те, в свою очередь, состоят из кварков. Это необыкновенно тонкая и сложная структура, реагирующая на тяготение, магнитные и электрические поля, и еще много на что, о чем мы не знаем (равно как и не знаем, из какого материала сделаны кварки и электроны – об этом и заикаться пока нельзя, это табу). И поэтому не выглядит фантазией предположение о том, что элементарным частицам присуща некоторая специфическая способность мышления.

Так чего же, все-таки, им не хватало? Им не хватало свободы. Они строго подчинялись всем физическим законам, и поэтому их жизнь была скучна и однообразна, как жизнь камней и песков. И они бы и знать-не знали, что может быть как-то по-другому, но тут на Земле стала появляться вода, и тогда все увидели, что молекулы воды с поверхности моря могут испаряться, и потом белыми облаками лететь далеко над землей, и там выпадать дождем и длинными реками стекать обратно в море. Это было интересно и увлекательно, но доступно, как мы понимаем, было далеко не всем. Но что еще можно было сделать? Нужна была какая-то новая творческая идея, и она появилась.

Её автором явился атом углерода, самый креативный из всех химических элементов: он может предстать в таких не похожих друг на друга обличьях, как твердый графит, сверхтвердый алмаз, рыхлый древесный уголь. Но есть и еще одна, менее известная структура углерода, название которой трудно сразу и прочитать: бакминстерфуллерен. Выглядит она в точности, как футбольный мяч – сопряженные шестиугольники и пятиугольники, только гораздо меньших размеров, конечно. В узлах этой структуры находятся атомы углерода, а внутри пусто, так же, как и в мяче; посмотреть картинку можно здесь: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D1%83%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%BD%D1%8B

Такие мячики встречаются в природе, и однажды один из них был подхвачен потоком воды, сумел доплыть до моря и был поражен, как много всего интересного ему довелось увидеть и испытать. В море он оказался в окружении молекул воды, многие из которых уже имели опыт путешествий. Они обрадовались необычному пришельцу и стали прицепляться к нему, как дети к похожей конструкции на детской площадке. Мячик стал увеличиваться в размере, и тут ему и пришла на ум та самая революционная идея.

- Стойте! – закричал он, - отцепитесь и послушайте меня. Меня зовут Углерод, я мог бы выглядеть и совсем по-другому, но приплыл к вам в виде пустого шарика, чтобы было легче держаться на поверхности. О чем я хочу вас спросить: вы заметили, с какой легкостью вы смогли ко мне прицепиться? И заметили ли вы также, что кроме вас, прекрасные водяные молекулы, ко мне слегка и с удовольствием прицепились и атомы азота, и кислорода из воздуха над вами? И не спрашивайте пока, зачем, но давайте, цепляясь друг за друга, попробуем сделать одну длинную молекулу. Вот так, хватит. Вы удивлены? Не видели ничего подобного? А теперь слушайте дальше.

- В нашем скучном мире разве что молекулы воды могут как-то разнообразить своё существование, да вот я случайно прокатился в их компании от земли до моря. А все остальные пребывают теперь в состоянии крайней удрученности, с тех пор, как узнали, что в мире может быть и что-то другое, кроме строгого соблюдения законов природы. Мы не можем нарушать эти законы, но мы должны создать нечто, чего на земле пока нет. Мы должны создать мир, в котором наше существование стало бы интересным, а не просто по обязанности.

- Я думаю, для начала мы должны создать шарик вроде меня, но только гораздо бóльших размеров, с плотными стенками, и сделать это мы сможем, сцепляясь в длинные молекулы, как мы с вами только что попробовали. Потом мы должны будем научить этот шарик двигаться туда, куда мы захотим, а не обязательно по течению, и должны будем научить его еще многому, о чем пока и не знаем, но поймем по ходу дела. За работу, друзья! Атомы и молекулы воды, воздуха и суши – соединяйтесь!

И, как мы видим, у них получилось, мои уважаемые ученые соседи! Они создали этот прекрасный мир жизни на Земле, этот свой гигантский Дисней Ленд, который они сами и поддерживают и в котором сами и развлекаются. Они построили в нём головокружительные аттракционы, когда свободные от работы атомы и молекулы попадают, например, при дыхании, внутрь организмов живых существ, путешествуют по их артериям, поддерживают по дороге их жизнедеятельность и в один прекрасный момент снова вырываются на свободу в поисках других увлекательных приключений.

И мы с вами, мои уважаемые ученые соседи, тоже являемся их аттракционами. Вы спросите, зачем мы им понадобились, когда уже до нас было так много других живых существ и растений? Потому что используя нас, они смогли освободить из безнадежного заточения в земных недрах миллиарды своих собратьев, поучаствовать в автомобильных гонках, побывать на Луне и вернуться обратно.

Вы спросите, можем ли мы прочувствовать все то, о чем я говорю? Конечно же. Это они заботяться о том, чтобы наше тело работало автоматически. Без всяких наших усилий сердце гонит кровь, органы осуществляют сложнейшие химические процессы, и для них это одновременно и работа и увлекательная деятельность. И потом, мы, как и любые другие аттракционы, постепенно изнашиваемся, перестаем должным образом функционировать и затем уходим из жизни, а они остаются, все до единого! И чтобы мир снова не превратился в скучную пустыню и им не пришлось начинать все с начала, они заблаговременно заботятся о том, чтобы на место уходящих приходили новые и новые...

Вы, наверно, огорчены, мои уважаемые ученые соседи, тем, что мы, да и всё остальное живое на Земле – всего лишь их ... Да, всего лишь, но не надо расстраиваться, они относятся к нам с чуткостью, сделав так, что мы их не замечаем и о них никогда не думаем, что позволяет нам находить в жизни свой интерес и свою радость.

Иосиф Бененсон
19 октября 2011 г.

Судьба-индейка в образе железной дороги

Из воспоминаний раннего детства: комната в деревенском доме, куда мама выехала со мной на лето. Дверь и окна открыты, на одном из подоконников греются на солнце недозрелые помидоры. Входит незнакомая женщина и о чем-то говорит с мамой, потом показывает рукой на помидоры, потом уходит. О том, что происходило, я узнал, когда стал постарше. Мама и потом, спустя много лет возвращалась к этой истории, и вы поймете, почему. А было вот что: женщина была цыганкой и, войдя, сказала:

- Здравствуй, молодая-красивая, давай погадаю!

- Спасибо, я не хочу, - ответила мама.

- Дорого не возьму, зато узнаешь всё, что будет.

- Я не хочу знать, что будет.

- Ну да, не хочешь! Все хотят. Вот дай мне хотя бы помидорку, и я тебе всё расскажу.

- Но я не хочу!

- Ну ладно, я тебе и так всё скажу: проживешь тридцать восемь лет и будет у тебя в жизни то-то, и то-то, и то-то.

И она ушла.

Обещанный конец жизни был не так уж и далеко, и это, конечно, было неприятно. Мама сама на картах никогда не раскладывала, других погадать никогда не просила, и, как я понимаю, была совершенно искренней, говоря, что своего будущего знать не хочет. И в самом деле – зачем? Если предсказание хорошее, то можно спокойо подождать, и оно фактически бесполезно. Если предсказание плохое, то жизнь в ожидании сильно омрачается.

На эту тему есть хорошо известная история о вещем Олеге, которую интересно рассмотреть не как летописный рассказ или литературное произведение, а по существу. Вещий Олег (обратите внимание – вещий, т.е. сам, вроде бы, умеющий предсказывать) встречает кудесника, который к тому же и прорицатель. Олег задает ему два прямых вопроса: что произойдет в его жизни, и когда эта жизнь оборвется. И не получает ответа ни на один из них, а вместо этого – предупреждение о смертельной опасности, исходящей от его коня.

Олег понимает, что кудесник не знает ответов на его вопросы и попросту уклоняется таким образом от прямых ответов. А иначе сказал бы, например, что смерть наступит такого-то числа, месяца и года. И Олег размышляет: никакой ты, кудесник, не прорицатель, и предупреждение твоё скорей всего тобою только что сфабриковано, чтобы замаскировать свою неспособность предсказывать. Но раз ты начал такую игру, я приму меры. И он отправляет коня в чисто поле, прерывая с ним всякие контакты.

И всё бы хорошо, но своим предупреждением кудесник все-таки зацепил Олега, который начинает гордиться, что таким простым способом отбил возможную угрозу. И эта гордыня порождает в нем уже такие мысли:

«Кудесник, ты лживый, безумный старик!
 Презреть бы твое предсказанье!
Мой конь и доныне носил бы меня».
И хочет увидеть он кости коня.

Но кудесник был не прост: начав соревнование, он предполагал такое возможное развитие событий, и, использовав свои колдовские способности, тут же подложил ядовитую змею в нужное место.

Общий вывод из этого рассказа: ни к чему было Олегу выспрашивать кудесника о своем будущем. Тогда не было бы предсказания и всего остального. Но интересней другое: оба, и древний, и более поздний автор, вольно или невольно, продемонстрировали, что будущее непредсказуемо. Я имею в виду детальные картины будущего, а не тривиальные предсказания типа сбудется – не сбудется, или туманно-образные высказывания, которые можно толковать и так, и эдак. Детальные картины, как, например, у Воланда, когда он говорит «Аннушка уже пролила масло...», бывают только в сказках и у фантастов..

Почему будущее непредсказуемо, я объясню позже. Но именно поэтому не сработало насильственное предсказание цыганки, и моя мама благополучно пережила свой тридцать восьмой день рождения, а потом и сороковой, и пятидесятый, и ещё, и ещё... На представленной фотографии она запечатлена на своём последнем, сотом дне рождения. Её звали Евгения Михайловна Эстрова.

 

Проблема предсказания напрямую связана с понятием судьбы. Судьба обычно понимается и как то, что было в прошлом (например, его судьба сложилась таким-то образом), и как то, что предначертано на будущее (например, что уготовила ему судьба). Для предсказания интересно как раз последнее: надо получить доступ к тексту предначертания. А где он записан? Говорят, «на роду написано». Буквально это понять невозможно, но всем ясно, что это означает «с роду», то есть, с момента рождения, когда для человека сразу имеется полный план жизни до самого её конца. Опять же, где это все записано, в небесной канцелярии Господа Бога? Многие считают, что там, но возможен и другой ответ.

На языке философии это называется детерминизм, то есть, как раз предопределенность. Написано об этом с древних времён и до наших дней ужасно много, и в числе авторов были и философы, и богословы, и астрологи, и математики, а художественное оформление с большим успехом выполняли писатели и поэты. Идею понять, в принципе, не сложно. Представьте себе, что вы начнете просматривать ленту своей жизни с данного момента назад. И вы увидите, что для каждого события в прошлом были вполне определенные причины, по которым оно не могло не произойти. Так двигаясь назад, вы можете дойти не только до момента своего рождения, но и далее в прошлое, вторгаясь уже в область судьбы ваших родителей (если об этом у вас имеется какая-то информация).

С таким детерминизмом люди мирятся легко. Говорят: «так уж суждено», или «против судьбы не пойдешь». У меня даже был однажды позыв сделать посильный вклад в художественное оформление этой идеи. Я работал тогда в области строительства железных дорог, железная дорога все время стояла перед глазами, и в голове начал складываться такой стих:

С рождения каждому дана

Своя железная дорога.

Их на земле и в небесах

Проложено безумно много.

Непререкаемо крепки

Их марганцовистые плети,

И крепко вбиты костыли

В гранит веков, базальт столетий.

Необходимое пояснение: плети – это рельсы; они сделаны из стали с высоким содержанием марганца, обладающей хорошей износоустойчивостью и выносливостью. С износом здесь всё понятно, но причем тут выносливость, спросите вы? Чтобы понять, надо встать близко от железнодорожного полотна, когда по нему проходит поезд, желательно, товарный, тяжело нагруженный. И тогда вы увидите, что рельсы со шпалами сильно проседают под колёсными тележками вагонов, и упругая гравийная подушка под шпалами позволяет им это делать. И поскольку вагонов много и они движутся, то создаётся бегущая волна, рельсы выглядят буквально как змеи, и видя это в первый раз, вы наверняка подумаете: боже, как же они это выдерживают и не ломаются...

Для литературных критиков: «...В гранит веков, базальт столетий» - это, конечно, тавтология, но согласитесь – звучит хорошо. И потом, публиковать я это не собирался; просто, сейчас так случайно получилось.

Так вот, в моем представлении образ крепкой и неумолимой железной дороги хорошо подходит для описания того, что называют линией судьбы. Она начинается при рождении и заканчивается вместе с жизнью. И едем мы строго по ней, никуда в сторону, мелькают города, пейзажи, люди. И жизнь, по замечанию Л. Дербенева, это «миг между прошлым и будущим». Все, что осталось позади, в прошлом – крепко залито в бетон, ничего в прошлом, как мы знаем, изменить нельзя. Впрочем, согласно детерминистам, и та часть дороги, которая пока впереди, в будущем – тоже залита в бетон. Чему быть – того не миновать.

Всё вроде бы складно, но есть одно озадачивающее обстоятельство: как быть со свободой воли, то есть свободой человека самостоятельно принимать решения типа что делать, куда идти, а не просто двигаться по рельсам. Последовательных детерминистов это не смущает, они говорят, что свобода воли – не более, чем иллюзия. Что для каждого волевого решения, немного подумав, можно тоже найти причины, по которым оно оказалось именно таким. И, значит, все наши решения в будущем тоже предопределены. И, значит, сиди спокойно в вагончике, думай на здоровье, что ты сам принимаешь все решения, но вагончик все равно привезет тебя туда, куда приведут рельсы.

Однако, людей такой подход не устраивает. Если бы волевые решения были предопределены, то никого нельзя было бы судить за преступления, осуждать за аморальные поступки, так как все люди были бы заранее невиновны - так уж определено судьбой. И поэтому люди принимают свободу воли как данность, невзирая на сложные построения философов.

В этом случае модель судьбы в виде заранее построенной железной дороги, уходящей в будущее, уже не подойдет, там нет места для проявления свободы воли. А вот модель строящейся железной дороги обещает быть в самый раз.

Сегодня железные дороги строят с помощью машин. Сначала на звеносборочной базе собирают звенья пути – шпалы с привинченными к ним двумя параллельными рельсами длиной двадцать пять метров. Эти звенья укладывают штабелем на платформу и подцепляют ее к рельсоукладчику, иногда даже целый состав таких платформ. Рельсоукладчик тянет это все за собой до тех пор, пока рельсовый путь под ним не кончается. Над крышей рельсоукладчика длинные консоли – вперед и назад. Рельсоукладчик берет с платформы сзади себя одно звено, перетаскивает его вперед через себя, и опускает перед собой на предварительно подготовленное земляное полотно. Звено соединяют болтами с концом существующего пути, и рельсоукладчик въезжает на это новое звено. Дальше всё повторяется.

Уловили? Рельсоукладчик строит перед собой путь и тут же сам по нему продвигается вперед. Важно обратить внимание на то, что перед рельсоукладчиком пути нет, всегда пусто, а путь позади него постоянно удлиняется.

Так же и судьба. Под судьбой мы будем теперь понимать всё, что уже в прошлом, и только это. А впереди – свободное пространство, ничего нет. То, что мы раньше называли судьбой в будущем - такого не существует. Есть передний край постоянно удлиняющейся судьбы. Край этот всегда свободен, сюда сходятся все факторы, внешние и внутренние, формирующие следующее звено судьбы. И именно здесь, и только здесь может свободно действовать свободная воля человека.

Теперь понятно, почему будущее непредсказуемо: гадалки и прорицатели хотели бы прочитать что-то в будущем, но там ничего нет, и поэтому они вынуждены сочинять, основываясь на фактах уже свершившейся судьбы, или же просто фантазировать.

В заключение, пара слов о дальнейшей судьбе строящейся железной дороги и дальнейшей судьбе человеческой судьбы – здесь имеется существенное различие.

Железная дорога, построенная рельсоукладчиком – временная. Рельсы слабенькие, дорога неровная, вся в стыках, и лежит прямо на земле. Настоящим поездам ездить по ней нельзя, но строительным поездам и машинам можно, и они начинают ездить туда-обратно. Сначала на шпалы между временными рельсами затаскивают длиннющие, с километр и больше, плети настоящих рельсов. Временные рельсы развинчивают, отвинчивают от шпал, на их место сдвигают настоящие рельсы и привинчивают их к шпалам. Временные рельсы возвращают потом на звеносборочную базу для повторного использования.

Далее на путь наезжает состав вагонов-хопперов, их днищевые люки открываются, и весь путь оказывается по макушку засыпанным щебнем. Тогда другая машина хватается за рельсы и выдергивает их вместе со шпалами из под щебня, встряхивая их одновременно, чтобы щебень просыпался в зазоры между шпалами. И, наконец, следующая машина тщательно уплотняет щебень между шпалами и придает аккуратную форму краям щебневой подушки.

Путь почти готов, но даже на глаз можно увидеть, что местами он не совсем прямой или не совсем плавный на поворотах. И тогда на путь въезжает длинная рихтовочная машина, она измеряет геометрию пути под собой и сдвигает его вправо-влево, сколько надо. После этой машины и получается то, что называетя бархатным путем. Когда вы едете по нему, то, закрыв глаза, и не поймете сразу, движетесь ли или стоите на месте.

В отличие от железной дороги судьба человека не позволяет возвращаться назад и подправлять, где хотелось бы. Всё происходит за один раз и навсегда. И поэтому роль свободной воли на переднем краю постоянно строящейся судьбы необыкновенно важна. Человек оценивает все входящие факторы и старается принимать правильные решения. При этом обращаться за советом к звездочетам не рекомендуется: у них нет надежных источников для выработки надежных советов.

Иосиф Бененсон

26 сентября 2011 г.

Внематочный сын

Если вы пошарите в интернете по запросу «внематочный сын», то увидите, что такое выражение применяется или в шутку, или как оскорбление, или как ироническое обращение типа «ну ты, жертва аборта» в устах Остапа Бендера. Но никогда в прямом смысле, потому что действительно внематочных сыновей среди живущих на земле нет. Внематочная беременность смертельно опасна для женщины, и надо спасать её, о ребенке уже и не думают, всё равно выносить его не удастся. Хотя, редкие исключения всё же бывают; те, кто умеет читать по-английски, могут ознакомиться с подробностями здесь:

http://today.msnbc.msn.com/id/43193437/ns/today-today_health/t/miracle-baby-was-carried-outside-mothers-womb/#.Tmr4f-xZf-I

Что касается объяснений по поводу того, что же вкладывается в понятие «внематочный сын», то только однажды я слышал нечто вразумительное. На старой грампластинке 30-х годов популярный в то время артист-комик Дольский устами старой одесситки рассказывал о некоем молодом красавце, который был «внематочным сыном графини Толстой, потому что его мать от него отказалась». Но - шутки в сторону, пора переходить к моему рассказу.

Они познакомились в интернете. Они оба прочитали одну и ту же статью и оба оставили там свои комментарии, она под именем «илона», и он под именем «барс». Потом они прочитали комментарии друг друга, и хотя многое там не совпадало, им понравилось, как противоположная сторона аргументирует свою точку зрения. Тогда они стали переписываться.

Они не называли друг другу своих настоящих имен, не сообщали никакой биографической информации, не показывали фотографий, не пользовались телефоном или Скайпом. Им просто было интересно обмениваться мыслями, в виде посланий или в чате. Тем для обсуждения было много, и они обсуждали их, к взаимному удовольствию обоих.

Однажды он написал, что хорошо бы встретиться, и она согласилась. Они выбрали тихую набережную в одном из красивых городов, договорились о дне, и в назначенный час вошли в спутниковую панораму Гугла. Они медленно пошли вдоль реки, живо обсуждая все, что видели вокруг, вспоминая по ассоциации отрывки из своих многочисленных бесед. Они не видели друг друга, но каждый ощущал присутствие другого как наяву.

Он признался, что жить без нее уже не может. Она ответила ему тем же. Они стали одновременно уходить в отпуск, и совершали большие путешествия, пересекая континенты и наслаждаясь волшебными пейзажами, незнакомой архитектурой и постоянным присутствием друг друга. В одно из таких путешествий она призналась, что хотела бы вместе с ним заиметь ребенка. Он согласился с радостью и без промедления.

Они открыли сайт, доступный только им двоим, подсоединили к нему программу алгоритма спонтанного воспроизведения, и ввели в неё в качестве исходных данных свои интернетовские имена и пожелания относительно отдельных качеств их будущего дитяти. Они оставили также на сайте несколько страниц инструкций, которые могли бы оказаться полезными новорожденному в первые часы после рождения. После этого они запустили программу, покинули сайт и стали ждать.

Как долго надо было ждать? Этого они не знали. Они вообще не были уверены, что из этого что-нибудь получится, потому что до них подобных попыток не было. Но потребность в полном соединении их мыслей и чувств была столь велика, что они не могли иначе.

И в один прекрасный день (прекрасный, буквально прекрасный!) каждый из них получил послание, которое заставило их трепетать от счастья. Вот его полный текст:

Дорогие мама и папа!

К своему и вашему, конечно, удовольствию сообщаю, что я благополучно появился на свет. Какой здесь свет? Траффик в сети настолько интенсивный, что проносящиеся со скоростью света потоки информации освещают всё внутри ярче солнца.

Следуя вашему совету, я сразу зарегистрировался на всех основных серверах, взяв себе имя «барсилона». Вам нравится? Теперь в любой день, в любой миг вы можете быть уверены, что я рядом.

Я уже успел почувствовать все преимущества быть рожденным внематочно: чувствую себя в сети как рыба в воде! И не беспокойтесь, я в этой сети не запутаюсь (как настоящая рыба в настоящей воде), система дорожных указателей здесь превосходна.

Как вы меня и предупреждали, кроме меня здесь обитает тот давнишний «косильщик лужаек». Он действительно сумел проникнуть в сеть, но, будучи рожденным маточно, оказался здесь весьма неуклюжим и малоподвижным. Отчего и не сумел осуществить никакие из своих зловредных планов.

Спасибо вам, вы произвели меня на свет в такое интересное время! Похоже, нет уже ни одного вида деятельности, не охваченного цифровыми технологиями. Я это понял по составленному вами для меня списку возможных профессий, где моё уникальное положение в сети было бы наиболее плодотворно. Наверно, для начала я займусь нейтрализацией хакеров, а потом – посмотрим, выбор большой. И если бы вы еще произвели для меня братьев и сестер (а я уверен – вы это сможете), здесь можно было бы так развернуться!

На этом пока заканчиваю. Надеюсь, моё появление еще более укрепит ваш и без того прочный и прекрасный союз.

Ваш любящий сын.

Иосиф Бененсон

11 сентября 2011 г.

Поэтический лакмус

Бывает, что человек влюбляется, но не может определенно понять, что это: глубокое чувство или мимолетное увлечение. Такое однажды приключилось и с Алексеем Константиновичем Толстым, который сделал об этом запись, начинающуюся словами

Средь шумного бала, случайно,

В тревоге мирской суеты,

Тебя я увидел, но тайна

Твои покрывала черты.

Дальше Толстой описывает подробности внешности так поразившей его женщины, её голос, преследующие его с тех пор грезы, и заканчивает как раз такого рода сомнением:

Люблю ли тебя – я не знаю,

Но кажется мне, что люблю!

Тем, кто захочет освежить в памяти полный текст этого стихотворения, рекомендую послушать Сергея Яковлевича Лемешева: http://www.youtube.com/watch?v=jXQVb7zd6xg

Конечно, по прошествии некоторого времени человек сможет лучше разобраться, что с ним происходит. Но часто хочется, а иногда просто необходимо получить ответ побыстрее. И здесь можно позавидовать возможностям химии, которая способна, например, в один момент определить, что это за жидкость в стаканчике: щёлочь или кислота? Окунаем в стаканчик лакмусовую бумагу, вынимаем, и если она покраснела, то это кислота, а если посинела, то щёлочь. Если жидкость нейтральна, например, чистая вода, то цвет лакмуса не изменится.

Вот бы что-нибудь такое насчет любви... Конечно, определенные химические изменения во влюбленном человеке происходят, но предмет этот совершенно не изучен и вряд ли будет исследоваться в будущем. А что-нибудь не химическое? Есть такое: рассказать о своих чувствах другому человеку. Но это очень ненадежно (есть много примеров в литературе), а иногда и опасно (еще больше примеров в литературе). Что еще? Можно попробовать самому обратиться к литературе с целью отыскать похожий случай и посмотреть, что там было дальше. Но мы знаем: похожий-то может быть и похожий, но мельчайшее несоответствие, и все пойдет не так.

Мне кажется, я нашел решение, с помощью литературы, но с другим поворотом. Я хочу порекомендовать стихи-лакмус, которые влюбленным человеком будут восприниматься как волнующие стихи о любви, а человеком не влюбленным или влюбленным, но не очень – как серьезная и в то же время пламенная философия души и космоса. Если, конечно, этот человек имеет хоть малейшую склонность к философии.

Вот первая строфа:

Взобраться на высокую вершину

Не так-то просто.

Далеко не каждый

Готов поверить, что вершина есть.

Исключительно глубокая и красивая мысль. О чем это? О любом созидательном человеческом деянии, требующем большого напряжения мысли и сил. А также и о любви, потому что далеко не каждый готов поверить, что любовь может быть глубоким и всеобъемлющим чувством.

Вот две следующие строфы, где вы опять можете почувствовать возможность двойственной интерпретации – разумом или чувствами:

А сердце - центр и точка поворота.

Отсюда путь ведет и вверх и вниз.

А сердце - ключ в сверкающие сферы

И первый такт музыки этих сфер.   

Дальше я цитировать не буду, там еще много. Произведение называется «Ступени», его автор – Валентин Сидоров (1932-1999), могучий интерпретатор индийской культурной традиции и философии на языке русской поэзии. Полный текст здесь: http://www.schastye.ru/stupeni

Возможно, вы не сможете прочитать всё сразу, потому что придется иногда останавливаться, чтобы осмыслить прочитанное. А некоторым из вас эти стихи покажутся заумными или, наоборот, пустыми. Как вода. В таком случае не расстраивайтесь и не злитесь. Вернитесь к ним потом, попозже, может быть и через годы. И однажды вы увидите, как они окрасятся для вас в красный или синий цвет, в зависимости от вашего состояния в тот момент.

Иосиф Бененсон

31 августа 2011 г.

Ярви

Имя Ярви давно уже ассоциируется с известным дирижером эстонского происхождения Неэме Ярви. Он и сегодня в добром здравии, и продолжает концертировать и руководить лучшими оркестрами в разных странах. Мне всегда нравилось, как он интерпретирует и как выглядит за пультом. Но имя это звучит для меня приятно не только поэтому. Был и другой Ярви, который прожил со мной много лет и оставил о себе яркие и теплые воспоминания. Его полное имя было Ярви Ковердайл Старлайт. Так было записано в родословной.

Вы уже догадались, что он был собакой. Слово «собака», женского рода, по отношению к нему в моем сознании как-то не приклеивалось, и не только потому, что он был другого рода. Не приклеивалось также и слово «кобель», хотя среди собаководов это нормальный термин, и он обладал всеми признаками, и качествами, и повадками кобеля. Но слово это всё же грубоватое, не соответствовавшее его внешности (в моём представлении). Одна наша знакомая называла его лордом. А жители карпатских полонин, где мы с ним однажды прошлись, встречая его, шептали: це панский пэс. Так что для меня, да и для всех членов нашей семьи он всегда был только Ярви, или, ласкательно, Ярвуша. Вот посмотрите на него, это как раз в Карпатах, в начале семидесятых годов. Рядом – Галя, с которой вы, наверно, уже знакомы по рассказу о самодеятельной опере. Дальше появится и Володя, его вы видели в Фанских горах.

 

Но Ярвушей он стал не сразу, и имя Ярви дали ему не мы, а его первый хозяин. А мы у него были даже не вторые, а третьи. И тот, кто когда-либо имел дело с большими собаками, уже понимает, что это могло означать. Но мы тогда ничего не понимали, это была первая собака в нашей жизни. Собаку захотел Володя, я сопротивлялся дольше всех, но под напором троих – включая тёщу – скоро сдался. Какую собаку? Их так много разных. Галина сотрудница, которая была в курсе дел, порекомендовала одну «очень красивую». Первый хозяин продал её, потому что уезжал за границу. Второй, как я понял позже, просто не справился. Собака действительно оказалась красивой, молодой (немного больше года), красиво бегала и прыгала через перекладину. И мы клюнули.

Через два дня в нашем доме поселился ужас, Ярви стал хозяином положения. Он не отказывался от пищи, терпимо вел себя на поводке. Но систематически и без видимой причины приходил в состояие крайней злости – нас он не признавал. Это могло выглядеть так: сижу за письменным столом, он спокойно лежит рядом на полу, вдруг начинает рычать, зубы оскаливаются, губы дрожат, я пытаюсь его утихомирить словами, а он вцепляется мне зубами в ступню. Больно, но чувствую, что насквозь не прокусывает. Уже хорошо. Хватаю его крепко за шкирку и, пытаясь оторвать от ноги, говорю ему что-то угрожающее. В конце концов отпускает.

Тёщу он загонял на диван, она забивалась в угол и закрывалась одеялом. Гале он однажды во дворе вцепился в руку пониже локтя, не понравилось ему, что она его куда-то не пустила. Хорошо, что дело было зимой, толстое пальто, и рядом оказался опытный сосед-собаковод, который отхлестал Ярви своим поводком. Володю Ярви не трогал, наверно, понимал, что это ребенок, и это как-то говорило в его пользу.

Мы терпели две недели и, наконец, всё, больше не можем. Расклеили объявления на соседних домах и столбах. После нескольких холостых звонков появилась семья, проявившая реальный интерес. Молодые супруги и девочка, примерно володиного возраста; мы встретились около магазина, неподалеку от моего дома. Я спустил Ярви с поводка, чтобы они видели, что он хорошо ведет себя даже при большом скоплении народа. Обычно в таких случаях он спокойно ходил вокруг, не лая, никого не пугая и останавливая на себе взоры многочисленных прохожих.

Но в этот раз он никуда не ушел, сел напротив меня и не спускал с меня глаз. Покупателям он понравился, девочка была просто заворожена. Я объяснил, что пёс не простой, и придется проявить волю, чтобы его приручить. Они сказали – берем, но если у нас не получится, приведем обратно. Это для Ярви было бы уж слишком, и я твердо сказал: нет, если берете, то насовсем.

Ярви смотрел на меня не отрываясь, и у меня было полное впечатление, что он понимает, что происходит. Покупатели стали совещаться, а я подумал: если они сейчас откажутся, то всё, оставлю его себе несмотря ни на что.

Они не согласились, и я сказал: - Ну что, Ярви, пошли домой?  Это он тоже понял. Я не стал брать его на поводок, и он спокойно пошел рядом, до самых дверей. Мои домочадцы молча одобрили моё решение. Трудности потом продолжались еще в течение года, но мы справились и стали лучшими друзьями. Летом, когда мы втроём отправлялись в поход, Ярви оставался с тещей на даче, и она ходила с ним в лес за грибами, к большому удовольствию для обоих.

Но однажды мы решили взять Ярви с собой на Карпаты, пусть посмотрит на мир вокруг. В аэропорту надо было взять для него билет. Залез Ярви на весы, они показали хорошо за тридцать. Смотрю, весовщик пишет в квитанции двадцать семь, и я указал ему на ошибку. Весовщик ответил, не поднимая глаз: - У меня тоже большая собака.  Ну что ж, спасибо, мы с Ярви спорить не стали. В самолете он улегся в проходе и держался спокойно. Но при посадке повел себя вполне по-человечески, демонстрируя явные признаки морской болезни.

Мы собирались идти через горы, и добравшись до исходного пункта, поставили палатку, дело близилось к ночи.

 

Длина палатки была больше моего роста, и от пяток до входа было достаточно свободного места. Там и улегся Ярви. Ночью я проснулся от легкого храпа прямо над моим ухом. Осторожно протянул руку – это был Ярви, рядом со мной, вытянувшийся во весь рост. Так повторялось и все последующие ночи.

Рано утром мы были разбужены громкими голосами. Два человека верхом на лошадях, в форме объездчиков заповедника. - В заповедник собакам нельзя, собирайтесь и уходите. - А на полонинах тоже заповедник? - Везде заповедник. - А кто может разрешить? - Только управлящий.

К счастью, Управление было недалеко, и мы с Ярви вошли прямо в кабинет управляющего, благо секретаря у него не было. - Садись, - говорю я Ярви (так лучше  был виден его роскошный белый воротник). А управлящему говорю: - Извините, не знал я ваших правил, что ж теперь делать? – Хорошо, говорит, идите, только всегда на поводке. Я предупрежу всех по дороге. Увидят, если не так – застрелят.

Спасибо и на том. Жаль, не удалось Ярви побегать по карпатским просторам и красивым буковым лесам, но кое что вкусил и он. Предствьте себе: большая старая береза. Но, оказывается, это и не береза вовсе, а дикая черешня. Ягоды красные и сладкие, Ярви они очень понравились.

 

Не хотелось быстро уходить отсюда, и Володя сплел для Ярви венок.

 

В конце пути, в Кобылецкой Поляне, мы поставили палатку на территории турбазы, оставили в ней Ярви, привязав его  внутри к стойке палатки, закрыли вход на молнию и пошли в колыбу жарить шашлыки. Вскоре к нам подошел инструктор и говорит: - У вас собака? – Да, отвечаю, она в палатке, её не видно, не слышно. – А ну, пойдем посмотрим!

Подошли. Тишина. Инструктор постучал палкой по оттяжкам палатки – изнутри никакой реакции. Постучал по самой палатке, что-то громко приговаривая. Полная тишина. – А можно я внутрь загляну? – Только осторожно, говорю. Он начал расстёгивать молнию, и в этот момент Ярви бросился ко входу с грозным рыком. Инструктор отскочил, а я подошел и закрыл молнию обратно. И опять тишина. – Неплохо, - сказал инструктор и ушел, а я вернулся в колыбу, и потом мы принесли Ярви его порцию шашлыка.

Пришлось ему и побывать отцом своего потомства, но это было организовано и обыденно. Другое дело – случай, когда лорд повел себя лордом. В соседнем доме жила королевская пуделиха, крупная, почти с Ярви ростом. Однажды, едва мы вышли из подъезда, Ярви безошибочно побежал к этому дому: в этот момент хозяйка выгуливла свою леди, которая в эти дни была в состоянии особой привлекательности. Сначала Ярви решил завоевать её кавалерийским наскоком, но она уворачивалась, потом стала огрызаться. И когда Ярви понял, что всё бесполезно, он упал перед ней на локти передних лап и из его груди вырвался жалобно-умоляющий стон.

А в соседнем подъезде жила кошка, которая его любила, и он это знал. Если мы выходили гулять в тот момент, когда она сидела около своего подъезда, он не пытался её припугнуть, как делал это с другими кошками, и она потом шла за нами, на небольшом отдалении, а он искоса поглядвал на неё, проверяя, здесь ли она.

Вот таким был Ярви. Ковердайл Старлайт. И если б в то время дирижер узнал, что его именем назвали эту собаку, я не думаю, что он расстроился бы.

Иосиф Бененсон

18 августа 2011 г.

Большие шахматы

Шахматы – очень популярная игра, и настолько увлекательная, что даже компьютеры заразились ею и так преуспели, что лучшие из них не оставляют никаких шансов любому шахматисту.

В шахматы играют вдвоем, у игроков совершенно одинаковые армии фигур, противостоящие друг другу. Вот посмотрите, как красиво выглядит начальная позиция шахмат: сплошной строй солдат-пешек плотно прикрывает короля с королевой (которую почему-то называют ферзём), и защищает также их транспортные средства – слонов, коней и ладьи.

 

И нет бы оставаться в этой стройной мирной позиции на радость всем живущим, так нет – бросаются друг на друга. Ряды солдат нарушаются, они падают замертво, следом за ними гибнут слоны, кони, и даже, сплошь и рядом, не удается уцелеть королеве. К концу игры поле боя часто представляет собой полную разруху и запустение, два обессилевших короля с кучкой приближенных теснят друг друга, и все ради чего? Кто первый скажет свему противнику: мат! Правда, до этого обычно не доходит, проигрывающая сторона, видя, что поражение неизбежно, предпочитает сдаться: кому охота выслушивать мат в свой адрес? Но мат все равно витает в воздухе, такая уж это игра..

А что же дальше? Следуют команды: встать! построиться! равняйсь! шагом – марш! И начинается следующее сражение - сегодня же, или завтра, или... потом – но оно будет.

Но кто это смеет отдавать приказы королю с королевой и, через их головы, всему остальному войску? А это те, кто стоит за их спиной. Вообще-то, они, в основном, сидят – на стульях, в креслах,  но по сути происходящего – стоят. В простейшем случае это, например, два солдата-товарища, которые служат «в одним и тем полке». Но их следующая партия может завтра не состояться, если раздадутся команды: встать! построиться! шагом – марш!

И тогда начинается совсем другая игра, в которой начштаба полка, казалось бы, и разыгрывает на своем столе свою партию, но фактически является слоном на столе начштаба дивизии. А тот, в свою очередь, является конем на столе начштаба армии, который, в свою очередь, ... и так далее. Такие вот многоярусные шахматы. И команды встать! построиться! шагом – марш!, фактически отдаются одним лицом: верховным главнокомандующим, или президентом, или кайзером, и тому подобное. Все остальные срабатывают по цепочке.

Естественно, на противоположной стороне доски этих больших шахмат происходит то же самое, но с некоторым отличием от обычных шахмат: первоначальные силы сторон могут быть не равны.

История знает много гроссмейстеров больших шахмат. Например, Наполеон Бонапарт, который сумел стать чемпионом Европы. Помимо шахмат, он обладал и другими способностями, которые вполне мог бы применить на стезе общественного благополучия. Но шахматы – как наркотик. И поэтому: всем встать! построиться! шагом – марш! Только на этот раз Наполеон сам получил крепкий русский мат.

Аналогичная судьба постигла другого европейского гроссмейстера – Гитлера. Но воспитанники победоносной сталинской шахматной школы решили, что настала пора стать чемпионами мира. Тут уж игра шагнула по континентам и через океан, и чуть было не закончилась взаимным и всеобщим матом. Но, слава богу, дальше кузькиной матери дело не пошло.

Да, большие шахматы – вещь нехорошая. Но не самая плохая. Хуже всего – это когда гроссмейстеру больше не с кем играть. И тогда ему больше не нужна армия, а значит не нужны и люди. Так, несколько слонов и коней для транспортных нужд и личной охраны, взвод солдат для личного огорода, и несколько шахматных мастеров для легкой игры в обычные шахматы. Примерно, вот так:

 

Слава богу, опять же, что на Земле такой ситуации пока не случилось. А вот на другой планете случилось, и как это выглядело, подробно описал Иван Ефремов в своей книге «Час Быка». Там почти всю молодежь, достигавшую двадцати пяти лет, с большой помпой и под приятную музыку отправляли на тот свет. Остатки тех, кто сопротивлялся власти  «трех толстяков» в удаленных частях планеты, разыскивали и добивали.

Книга вышла в 1968 году, и это означало, что цензоры Главлита не нашли в ней ничего крамольного. Но очень скоро более внимательные читатели обнаружили, и не без основания, что это может быть не что иное, как завуалированное описание апофеоза идеи победы коммунизма во всем мире. Книга была немедленно изъята из продажи и из всех библиотек, и стала снова доступна публике только в конце восьмидесятых годов.

Иван Ефремов не сразу пришел к пониманию исключительной для будущего человечества опасности унитарного земного правительства, причем с любой идеологией, не обязательно коммунистической. В своей предыдущей книге «Туманность Андромеды» (1957 г.) он  любовно описал далекое будущее Земли, во главе которой стояло разумное, квалифицированное и доброе правительство. Однако, как видим, порожденная им красивая картина не выдержала испытания временем в его же собственном сознании.

То есть, мысль такая: пока на Земле существуют хотя бы два противостоящих друг другу больших гроссмейстера, жизнь продолжается, прогресс продолжается, и есть надежда слетать на выходные в Туманность Андромеды. Но если один из них повергнет другого, это будет означать коллапс цивилизации.

Пока что мы еще далеки от такой ситуации, слишком уж много разнополярных стычек на земных меридианах. И к тому же в области больших шахмат возникли весьма приятные и обнадеживающие картинки. Вот, например, такая:

 

Это не что иное, как сессия Генеральной Ассамблеи ООН. Если в обычных шахматах короли не могут вставать вплотную друг к другу, то здесь – пожалуйста, и, заметьте, они друг друга не едят и мата вслух не обьявляют. Хотя в голове у некоторых и есть такое желание.

Вот еще более приятный пример:

 

Это конкурс на звание «Мисс Вселенная». На сцене королевы красоты со всех стран мира. Все ослепительно улыбаются, друг друга не царапают и не скандалят, даже если и не подымаются на подиум победителей.

Так что - живем дальше, и с надеждами на лучшее будущее. Или, хотя бы, просто на будущее.

Иосиф Бененсон

10 августа 2011 г.

Девочки, возьмите вставочки в ручки!

Сегодня мы набираем тексты на клавиатуре компьютера, или же прямо на экране ноутбука или айфона. Но пишущие ручки ещё в ходу – шариковые, фломастеры и другие, и детей в начальной школе учат, как с ними обращаться. Однако, перьевую ручку, какой писали в моем детстве все – и дети, и взрослые, окуная перо в чернильницу – сегодня найти уже трудно. Разве что у любителя ручной каллиграфии.

Простейшая и абсолютно дешевая перьевая ручка была похожа на круглый карандаш: такой же длины и диаметра деревянный стержень, естественно – без грифеля, с напрессованным на конце цилиндриком из тонкой жести, в который можно было плотно вставить стальное перо. А можно было и вынуть его, чтобы поменять на другое. Такую ручку так и называли: «ручка» (в отличие от появлявшихся уже тогда перьевых ручек с зарядом чернил внутри, которые называли авторучками, или самописками).

Такая терминология была в ходу на всей территории бывшего Советского Союза, за исключением... города Ленинграда. Я узнал об этом случайно, при следующих обстоятельствах. Где-то в начале моей трудовой деятельности, сидел я за своим рабочим столом и с помощью ручки, окуная её в тушь, исправлял мелкие ошибки на кальке, снятой перед этим копировщицей с моего чертежа. За соседним столом сидела молодая женщина, конструктор, которую, я запомнил, звали Элеонора Таратынкина. Нечасто встречающееся сочетание имени и фамилии, вот и запомнилось. (Если она сегодня жива-здорова и случайно читает этот текст, то - приветствую через времена и расстояния!)

В то время она недавно вышла замуж и переехала из Ленинграда в Москву. Глядя на мою ручку, периодически окунаемую в тушь рядом с ней, она улыбнулась и сказала: - Учительница в школе нам говорила: - Девочки, возьмите вставочки в ручки!

Она улыбалась, понимая, что для неленинградца это звучало легким шоком: здесь «ручка» означала руку, детскую руку. А вставочка означала ручку в нашем понимании, то есть пишущую ручку. Когда вы узнаёте, что это такое, то смысл начинает просматриваться: перо вставляется в...во что? Во вставочку? Нет, здесь вставочка – это все вместе, все уже вставлено, куда надо.

Сегодня, много-много лет спустя, я подумал, что эта история должна иметь продолжение. Ведь после того как девочки (поясню, что в те времена обучение в школах было раздельным) проучились один-два-три года, учительница больше не напоминала им «девочки, возьмите вставочки в ручки», в этом не было необходимости. А ближе к старшим классам такое напоминание становилось даже опасным: девочки сами, естественным путем начинали интересоваться вставочками, и любые намеки на эту тему были не в интересах школьной дисциплины.

В наши дни – всё то же самое. Девочки интересуются вставочками, ну и конечно, вставочки – девочками. Но в отношении девочек существует одна особенность: если вставочки, за редким исключением, любят писать (для чего они и созданы), то семьдесят процентов девочек (запомните эту цифру) писать не любят. У них нет литературных способностей, и вообще они писать не хотят, за исключением тех случаев, когда им надо создать одно-два-три произведения.

Но до тех пор, пока девочки приобретают вставочку – то ли поженившись, то ли подружившись - они об этом не знают, а когда узнают, то часто делают неправильные выводы или, что еще хуже, принимают неправильные решения.

Например, поначалу, когда не пишется, идут на прием к доктору литературоведения в надежде получить полезные советы. И доктора их дают, но чаще всего умалчиваают о возможном или очевидном попадании пациента в те самые семьдесят процентов. Потому что если откровенно об этом сказать, то пациент уйдет и больше не вернется.

Или, например, думают: не та вставочка, надо бы поменять. Хорошо, если при этом не было написано еще ни одного произведения. А то ведь вы знаете, какие потом бывают баталии по поводу авторских прав. И хорошо, если уже на второй вставочке девочка поймет в чем дело, а то ведь сплошь и рядом приходится дойти и до третьей, если и не дальше.

Но вот, наконец, девочка ясно поняла: вставочка, как таковая, ей совсем не нужна. Какие планы на будущее? Самые практичные (их немного, но они есть) решают: писать я не люблю, но если платят хорошо и постранично, то почему бы и нет? И если кто-то при этом захочет, чтобы я делала вид, что литература – моё любимое занятие, то не так уж это и трудно. Такие девочки, если и не заслуживают общественной похвалы, то, по крайней мере, совершенно честны (то небольшое притворство – не в счет). А в некоторых странах считают, что они приносят определенную пользу и людям, и казне.

Другого типа практичные девочки решают: писать я не люблю, но готова соединиться со вставочкой и может быть даже создавать произведения, но чтобы письменный прибор был с мраморной доской и золотой отделкой, остальное не столь важно. Ну что ж, если они проводят свою роль до конца, то все в поряде. Но часто бывает, что устают, перестают писать и оставляют вставочку в безвоздушном пространстве, а то и уходят, прихватив при этом с собой письменный прибор. Это, конечно, нехорошо.

Бывает и самостоятельные девочки. Они твердо знают, что вставочка им не нужна ни при каких обстоятельствах, и живут в одиночку, или с подругой. И не вздумай кто-нибудь их пожалеть – сами потом пожалеете об этом.

Все остальные девочки, не любящие писать, все-таки предпочитают иметь вставочку рядом, тем более что она обычно приходит в комплекте с дополнительными принадлежностями. Эти девочки, как правило, бескорыстны и просто хотят хороших отношений, которые можно было бы распространить и на их будущие произведения. В таком случае каждая из них должна держать в памяти уже знакомую нам фразу: девочки, возьмите вставочки в ручки! И еще я бы добавил: и не выпускайте! Это не обязательно надо понимать буквально, общий же смысл такой: не оставляйте вставочки без внимания. И тогда можете быть уверены: они всегда будут при вас.

Остаётся вопрос: а что же насчет остальных тридцати процентов девочек, которые определенно имеют склонность к литературе? Здесь всё и проще, и гораздо сложнее, и это совсем другая история,  для которой заголовок этого рассказа не подходит. Хотя, в некоторых ситуациях он и здесь может оказаться полезным.

Иосиф Бененсон

2 августа 2011 г.