Вышиваем гладью

Я был знаком с этой интересной супружеской парой полвека назад. Женщина была уже в весьма преклонном возрасте, ходила слегка сгорбившись, но бодро. Её муж был еще старше и передвигался с трудом. Знакомство длилось всего одно лето, и было это, как видим, очень давно, так что имен их я не помню, но они навсегда остались в моей памяти благодаря двум событиям тех дней.

У нас намечался день рождения и они были приглашены. В ответ она сказала, что принесет пирожные собственного изготовления. Накануне празднества ее супруг занемог, и мы, не будучи уверенными, что она сможет выполнить обещание, решили подстраховаться: отправились в Столешников и купили там коробку пирожных. Все, кто жил в Москве, знают, что там, в маленькой кондитерской делали самые вкусные в городе пирожные.

Но на день рождения она пришла, и когда дело дошло до дессерта, на стол были рядышком поставлены два блюда с пирожными, с виду очень похожими – те же эклеры, наполеоны, бисквитные, и другие. Поначалу брали из обоих блюд, но когда распробовали – быстро опустошили блюдо кулинарной мастерицы и устроили ей овацию. Разницу во вкусе словами не выразить, можно только вспомнить райкинское «фкус списфицский».

А потом мне довелось один раз побывать у них в квартире на Красной Пресне. Войдя, я вначале подумал, что очутился в музее – все стены были увешаны картинами. Собственно, это и был музей, музей-квартира одного автора. Яркие, чистые краски, рельефная фактура, необыкновенная выразительность и ... знакомые сюжеты, знакомые пейзажи.

Что он делал - он покупал крупномасштабные фоторепродукции с картин известных художников, наклеивал их на натянутый холст и потом вышивал по ним гладью. При этом он не стремился повторять тонкие переходы цветов; напротив, он разбивал изображение на более или менее крупные фрагменты и покрывал их одним цветом, который по интенсивности не обязательно соответствовал оригиналу. Направление и длина стежков менялись от фрагмента к фрагменту. Изменялась также и толщина покрытия, чем создавалась рельефность поверхности.

Очавидно, что все это выбиралось не случайным образом, а в соответствии со смыслом и композицией оригинала, и требовало необыкновенного художественного чутья и вкуса. В результате получалась фактически новая и необычная картина, и некоторые из них были так хороши, что от них трудно было оторваться. Ему много раз предлагали продать свои произведения или поместить их в музей, но он не хотел с ними расставаться, пока жил. Об их дальнейшей судьбе мне ничего не известно. Не приходилось мне потом и видеть что-либо подобное.

Зачем я об этом написал? Разумеется, рецепты пирожных жены художника, если бы я их и знал, никому бы не помогли – здесь важны тонкости приготовления и изготовления. А вот вышивание гладью по репродукции картины кого-то может и заинтересовать. У меня нет художественных способностей, а то бы непременно попробовал.

Иосиф Бененсон

5 марта 2012 г.

Агат Кристин

Его звали Агат Кристин. Фамилию свою он получил естественным образом, от родного отца. Наверно, у отца в предках была женщина по имени Кристина, то есть Кристя. А имя дала ему мать. Она очень любила драгоценные камни, так что у Агата был еще брат Сапфир и сестра Яшма.

В детстве мать звала его Агатик, и поэтому, а еще и потому, что он был худой и тонкий, ребята дразнили его Агатик-шпагатик. А в школе он потом получил совершенно неизбежное прозвище «сыщик». Он умел поставить себя, его доже назначали старостой класса, и это «сыщик» звучало без оттенка насмешки и даже с уважением.

Однажды ему случилось продемонстрировать, что за прозвищем может стоять и реальный смысл. В среду, перед первым уроком, учительница, едва появившись, попросила его, как старосту, пройти с ней в учительскую. Все учителя были в сборе, с ними был и директор.  - Пропал классный журнал, - объявил он, и обратился к Агату: - Как ты думаешь, кому из ваших учеников он мог понадобиться?

Агат не стал напрягаться выяснением возможных мотивов своих товарищей. Он обвел взглядом присутствующих и неожиданно для всех спросил: - А почему нет завуча? – Она заболела, - ответил директор с оттенком недоумения. – Тогда не послали бы вы кого-нибудь посмотреть в вашем кабинете на подоконнике? – Почему на подоконнике? – начинал сердиться директор. Потом он на мгновение задумался, быстро вышел из комнаты и вскоре вернулся с журналом в руках. Он с улыбкой подошел к Агату: - Молодец! Я понял ход твоих мыслей, не зря тебя зовут сыщиком, Агат Кристин!

Из Агаты Кристи он прочитал совсем немного, пару-тройку рассказов, больше не захотелось. Он рассуждал так: сама придумывает – сама же и «разгадывает»; то ли дело задачки из реальной жизни! И поэтому тот случай с пропавшим школьным журналом заставил его задуматься: кем стать? куда пойти учиться? Может и вправду пойти в «сыщики» - стать следователем, или частным детективом, как Шерлок Холмс или тот же Эркюль Пуаро Агаты Кристи?

Но что-то ему в этом не нравилось, он не понимал, что именно - так, на вкус не нравилось. И тут ему попалось на глаза, или на слух – он не запомнил – выражение «это у него в генах». Это уже выглядело как задача реальной жизни: а что у меня в генах? Сосед по парте, парень не слишком сообразительный, но очень начитанный, однажды поразил его такой фразой: рецессивный аллель влияет на фенотип, когда генотип гомозиготен. Все слова были не знакомы и звучали таинственно. Оказалось – это из учебника биологии, которую им еще предстояло изучать, и относилось как раз к генам.

Углубившись на недельку в основы генетики, Агат узнал, что науке уже известно довольно много о наследственных и генетических заболеваниях. Но чтобы что-нибудь насчет предрасположенности к определенной профессии – абсолютно ничего. Скорей наоборот: есть расхожие афоризмы о ненаследовании хороших генов, например, «где гениальные дети Бетховена?», или «природа отдыхает на детях гениев».

Но это же глупо искать среди детей, думал Агат, у них же только половина отцовских генов, и уж если искать, то среди братьев и сестер. Он поискал. Оказалось, двое сумевших пережить детство братьев Бетховена не обладали не только музыкальными, но вообще никакими способностями. Братья Льва Толстого ничем особенным не выделялись, равно как и братья Достоевского. И Агат понял, что нечего искать сигналов из прошлого, надо действовать по обстановке, и поскольку ничего увлекательного ему в голову не приходило, он по окончании школы решил стать просто ювелиром. Благо и отчество у него было перстоуказующее: Аметистович. В свое время мать выбрала отца из числа своих ухажеров как раз из-за его такого приятного ее слуху имени.

Довольно быстро Агат стал хорошим мастером, стал подумывать о женитьбе и не стал откладывать это в долгтй ящик. Женился он не по расчету, в смысле – не из-за каких-то выгод. По любви? Да кто ж его знает. В любовь надо сначала сильно впасть, и потом не выпасть из нее, продержавшись не только до свадьбы, но и еще какое-то время, для контроля. Вот тогда можно будет сказать – по любви,  но так далеко вперед он не размышлял. Он следовал инстинкту жизни, который опирается на вкус, на цвет, на запах, на осязание, на слух. Если ни по одному из них отталкивания нет, инстинкт говорит: подходит, и тут уж дело разума – следовать инстинкту или нет. Он последовал, догадавшись, что она принимает его из тех же принципов, что и он её.

Красива ли была она? К тому моменту Агат уже в этом что-то понимал. Красавицы на обложках журналов и даже на конкурсах красоты при внимательном рассмотрении оказывались или совсем некрасивыми, или с заметными дефектами внешности. Он понял, что настоящие красавицы напоказ не выставляются после одного случая, когда однажды летом, проходя по аллее лесопарка, догонял двух молодых женщин, прогуливавших своих сеттеров. Женщины были высокого роста, стройны, в меру упитанны, с отличными формами и красивыми каштановыми волосами. По левую руку их сопровождали двое молодых мужчин, женщинам под стать.

Агат стал обгонять их справа и слегка замедлил шаг, чтобы успеть заглянуть женщинам в лицо. Он был поражен совершенством их красоты. Потом, с годами, и в самых неожиданных местах, ему приходилось встречать подобного рода женщин, которые несли свою красоту спокойно и с достоинством, словно бы и не зная о ней, и это надежно охраняло их от примитивных приставаний.

Так красива ли была она? Он не смог бы ответить на этот вопрос, потому что с первого взгляда и всегда потом ему было просто приятно смотреть на нее. И не только смотреть. Они познакомились в его мастерской. Он спросил: - Вы хотите что-то купить или сделать на заказ? – и в этот момент увидел красивую агатовую подвеску у нее на шее. Потом перевел свой взгляд повыше, встретился с ней глазами и забыл про подвеску и все вокруг. Она смутилась, опустила голову и сказала: - Извините, я лучше зайду к вам завтра...Агат Аметистович, - и добавила: - Я обещаю.

Сердце его билось учащенно, голова слегка кружилась. – Боже! –только и мог подумать он, все остальные мысли были бессловесны. Назавтра он, собрав волю в кулак,  продолжал работу, но думал только о незнакомке. Она появилась перед самым концом рабочего дня, и просто, как давнего знакомого, попросила проводить ее до дома, это было недалеко. Они медленно шли по улицам, молча улыбаясь самим себе и друг другу, пока не оказались возле подъезда ее дома. В воздухе стоял нежный аромат цветущей липы. Агат тихонько провел ладонью по ее волосам, потом по щеке, она накрыла его ладонь своей и они оба замерли. Он тихо запел: - «Я имени ее не знаю...»  – Она остановила его: - Узнаешь, скоро узнаешь, только не сейчас, хорошо?

Они стали встречаться каждый день, и описывать их встречи нет необходимости – подобное было описано тысячи раз в стихах и в прозе, в кино и просто в письмах людей различного сословия. Но спустя неделю состоялся, наконец, разговор, который висел в воздухе. Она начала с того, что молча протянула ему свою визитную карточку: имя, фамилия, должность, Следственный отдел Прокуратуры. Он не знал, что сказать, потом еле выдавил:

- Разве за мной что-то есть?

- Нет, конечно, - успокоила она. Я собиралась пригласить в свой кабинет эксперта по драгоценным камням и украшениям, ты тоже был введен недавно в наш список. И когда я прочитала твои имя и фамилию, я подумала, что это должен быть ты, и для начала лучше поговорить с тобой в неформальной обстановке. Так я очутилась в твоей мастерской.

- И почему ты так долго откладывала этот разговор?

- Мог бы и не спрашивать: я боялась что-то нарушить в наших отношениях. Но теперь все страхи позади, как и само дело.

- Значит, ты докопалась до всего сама, без моей помощи... И я тебе больше не нужен...

- Нет, с твоей помощью, но ты об этом не знал.

- ???

- Понимаешь, в последнее время произошел ряд не вполне объяснимых смертей. Женщины, молодые и не очень. Никаких следов насилия или самовредительства. Умирали от различных болезней, которые можно было бы вылечить или, по крайней мере, взять под контроль. Друг с другом знакомы, вроде бы, не были, но что было общего – почти все носили украшения из агата. Поэтому я и хотела нащупать с твоей помощью возможную связь между ними.

- Ты, конечно, смотрела их амбулаторные карты?

- Конечно.

- Смею предположить, что они не лечились или почти не лечились.

- Ты настоящий Агат Кристин! Ты сразу догадался! Кругом так много пишут всякой ерунды о лечебных свойствах камней. Конечно, это идет из глубокой древности, но сегодня эта вездесущая и ошеломляющая реклама... А я догадалась только на третий день знакомства с тобой, когда на себе почувствовала чудодейственную силу... Агата.

С этими словами она положила свою голову к нему на грудь, нежно заключив его в свои объятья.

Иосиф Бененсон

4 марта 2012 г.

Музыка генерала, слова подполковника

В Москве на Введенском (бывшем Немецком) кладбище есть братская могила и памятник французским солдатам, погибшим в баталиях 1812 года. Участок земли под мемориалом принадлежит Франции – дворянская Россия умела уважать воинскую честь, даже и своих врагов. Раненых французов вылечивали и отпускали домой. Некоторые же выражали желание остаться в России, и им разрешали, как, например, Антону Леонардовичу Кюи, который женился на небогатой литовской дворянке и поселился с ней в Вильно. И Россия не пожалела об этом: их старший сын Александр стал известным русским архитектором, а младший, Цезарь, всемирно прославился как композитор, член знаменитой «Могучей кучки».

Но прежде всего, инженер-генерал Цезарь Антонович Кюи служил профессором фортификации в трех  военных академиях Генерального штаба в Санкт-Петербурге. Он также давал «частные уроки» фортификации наследнику престола, будущему императору Николаю II, и некоторым его братьям. Он был автором капитальных научных трудов и учебников; он первым в России предложил применение бронебашенных установок в сухопутных крепостях, а когда началась Русско-турецкая война, был командирован на театр военных действий для участия в строительстве укреплений.

И в музыке он тоже сумел проявить необыкновенную работоспособность и творческую сторону своей натуры. До революции его музыка хорошо издавалась и исполнялась, в советское же время его популярность пошла на убыль, и не в последнюю очередь ввиду канонизации других отечественных композиторов, которых, как мы знаем, было немало. Но я никак не мог предположить до какой степени дошло умаление Кюи-композитора некоторыми российскими околоискусствоведами в наши дни.

Два года назад исполнилось 175 лет со дня его рождения, и знаете, как этот юбилей отметили? Выпустили шестиминутный обзорный видео-ролик, и разместили его в интернетовском музыкальном еженедельнике БлокНОТ. Сюжет открывается старым анекдотом о ранжировке способностей членов «Могучей кучки», далее в ёрнической манере обсуждается «забавная фамилия» Кюи. Потом идет заявление с националистическим душком о том, что высокие служебные достижения Кюи объяснялись «парадоксами русского гуманизма». А за вслед за этим, вместо разговора о музыке Кюи, авторы хитро уходят на комментирование его музыкально-критических работ.

Литературная критика, если она талантлива, может рассматриваться как литература второго порядка, где героями являются не люди, а их книги. Бывает и литература третьего порядка – это когда пишут о критиках. В отличие от этого музыкальную критику нельзя назвать музыкой второго порядка, ибо язык музыки словами не выразим. И, далее, понятно, что если критикуют композитора-критика, то к его музыке это не имеет вообще никакого отношения. И вот таким путем авторы видеоролика, не гнушаясь и передергиваниями, шаг за шагом дискредитируют Кюи в глазах доверчивой публики и подводят её к заключительному аккорду: всё, что осталось от этого композитора – это один (!) романс. Не верите? Вот, посмотрите сами:

 http://www.youtube.com/watch?v=TXKc1cZ-Q6w&feature=related

 Надо сказать, что если поискать в Ютюбе по запросу Кюи, то, действительно, найдется не так много: несколько романсов, пьесы в исполнении учеников музыкальных школ. Но давайте наберем латынью Cui, и здесь откроется другая картина. Вот знаменитейшая Джоан Сазерленд, записавшая романс «Здесь сирени быстро увядают»:

http://www.youtube.com/watch?v=ULTMk2GZkpE&feature=related

Вот известный в свое время американский дирижер Кармен Драгон, плененный красотой восточной мелодии Кюи (для скрипки), оркестровавший и записавший ее на студии в Нью-Йорке: http://www.youtube.com/watch?v=UDx-kRbXoCU&feature=related

Вот студенческий оркестр в Буэнос-Айресе, исполняющий Скерцо № 2:

http://www.youtube.com/watch?v=67TrgNAMgQo&feature=related

Под этим роликом много комментариев, но, к сожалению, все на непонятном языке. По-русски нет ничего.

А это известная британская пианистка Маргарет Фингерхат исполняет одну из прелюдий Кюи:

http://www.youtube.com/watch?v=jheDPQh2qew&feature=related

Можно продолжать и продолжать. Музыка Кюи жива и будет жить в сердцах потомков, несмотря на фиглярские потуги ниспровергателей, ищущих сомнительной славы. Но были и другие великие деятели русской культуры, память о которых в советские времена была вообще «закатана в асфальт», и один из них – Василий Иванович Немирович-Данченко.

Знакомая фамилия, кто такой? Старший брат Владимира Ивановича, знаменитого режиссера и театрального деятеля. Вот так Василия Ивановича подвязывали к младшему брату, а больше мы о нем почти ничего не знали, хотя до революции он был известным писателем, поэтом, военным корреспондентом, путешественником. Его литературное наследие огромно и многогранно, и сейчас, зная это, можно было бы, пожалуй, переставить братьев по ранжиру, соответствующему не только их возрасту.

Что же произошло? В 1921 году Василий Иванович эмигрировал из России, сначала в Германию, потом в Чехословакию. И хотя он не был активным антисоветчиком, его книги были изъяты из библиотек и больше никогда в России не издавались. Почитайте об этом интереснейшем человеке вот здесь:

http://az.lib.ru/n/nemirowichdanchenko_w_i/text_0080.shtm

А я приведу в пример образец его лирической поэзии:

Коснулась я цветка горячими устами,

И лепестки рассыпались, лежат.

Я стебель лишь держу, а жизни аромат

Вернешь ли ты бессильными слезами?

Ты не любил меня! Безжалостно, сурово

Развеял твой обман сердечные мечты

Как лепестки цветка, их возвратишь ли ты?

И сердцу моему вернешь ли счастье снова?

Красоту и образность этих стихов заметил Кюи. Он наложил на них свою музыку, в результате чего получился прекрасный романс, который рано или поздно хочется исполнить любой певице, посмотрите в Ютюбе. Этот романс, однако, мало известен широкой публике. Одна из причин тому – он предназначен для камерного исполнения. Когда же его поют со сцены (а написан он для сопрано), то слова часто бывают неразборчивы, а чрезмерная вокализация перебивает изысканную прелесть мелодии и гармоний.

Поэтому я сделал для вас караоке; #1 – для высокого голоса:

http://www.youtube.com/watch?v=avups7Mwrd4&feature=mfu_in_order&list=UL

и #2 – для голоса пониже:

http://www.youtube.com/watch?v=ZM5xBzkdec0&feature=mfu_in_order&list=UL

Если вы – мужчина, то незначительные изменения текста – вы их увидите – сделают его подходящим и для вас. Прослушайте романс, проговорите текст под музыку, следуя верхнему голосу; потом попробуйте петь, и вскоре этот маленький шедевр станет вашим достоянием.

Иосиф Бененсон

15 февраля 2012 г.

Этюды памяти

Почитатели Аллы Пугачевой знают, что она хорошо играет на рояле и иногда аккомпанировала себе на сцене. Но кто научил её этому – об этом в её биографии (в Википедии) нет ни слова. Мы можем прочитать, что в 1967 году она училась в ипполитовском музыкальном училище, но в этом же году она уже работала концертмейстером в московском цирковом училище, и, следовательно, была хорошо научена до того.

Так вот, в 1956-64 годах Алла Борисовна училась в музыкальной школе-семилетке на Воронцовской улице в Москве, и ее преподавателем была Роза Иосифовна Рюмина, одна из лучших педагогов школы. Я не нашел в сети её фотографий, но у меня есть одна, и я с удовольствием могу вам ее показать: Роза Иосифовна в первом ряду, вторая слева, с букетом на коленях.

Откуда это у меня? Дело в том, что спустя два года после того, как Алла Борисовна окончила эту музыкальную школу, я привел туда своего шестилетнего сына, и он тоже учился у Розы Иосифовны. На этом снимке он крайний слева, в полосатом свитерочке. Естественно, с Розой Иосифовной я был хорошо знаком. Но это все присказка, а теперь – сама сказка.

У Розы Иосифовны две дочери, обе тоже пианистки. Старшую, Таню (ей было тогда лет семнадцать), она однажды привела в свою (нашу) музыкальную школу поиграть на публике, и я при этом присутствовал. Это была хрупкая девушка, почти девочка, и играла она самозабвенно, глядя иногда куда-то поверх рояля и при этом подпевая тоненьким голосом. В зале это не было бы слышно, но в небольшой классной комнате, да еще и в абсолютной тишине, когда – и это было видно – завороженные слушатели старались даже сдерживать дыхание, она производила впечатление ангела, сошедшего с небес. Вот единственный её образ, который мне удалось скопировать в сети (вы скоро поймете, откуда), но он очень хорошо соответствует тому, о чем я говорю:

 

О ее дальнейших успехах я иногда узнавал от Розы Иосифовны и из прессы, а вы можете прочитать два содержательных абзаца вот здесь, я не буду пересказывать:  

http://allpianists.ru/ryumina.html.  Однажды она еще раз приходила в музыкадьную школу, более взрослая, уверенная в себе, и вдохновенно исполнила для нас все «Прелюдии» Шопена. А потом, спустя несколько лет, произошла трагедия. Таня осталась жива, но играть уже так не могла, и поэтому ее музыкальная биография обрывается. К счастью, после ее успеха на Шумановском конкурсе ее исполнение было записано на большой диск, и совсем недавно, менее полугода назад, один хороший человек выложил его на Ютюб. Там три отдельных файла, первый под именем http://www.youtube.com/watch?v=4NBc51W0vRY , и исполняет она «Крейслериану» Шумана, необыкновенно тонко и проникновенно.

Но для меня знакомство с Таней Рюминой имело далеко идущие последствия, настолько далеко, что – буквально вплоть до сегодняшнего дня. То ее первое выступление в небольшом классе музыкальной школы произвело на меня столь сильное впечатление, что спустя некоторое время у меня возникло желание написать для нее... музыку. Да-с. Из некоторых моих предыдущих рассказов вы могли узнать, что я не музыкант. Но с нотами у меня все в порядке, гармонии слышу хорошо, и отделаться от этого желания я не мог.

Постепенно в голове стали возникать некоторые мысли, я стал записывать их в свободное время, но дело продвигалось очень медленно. Порой были большие перерывы, потому что я просто не знал, как двигаться дальше. Пьеса небольшая, всего десять страниц, но завершил я ее только через полтора года. Вот начало первой страницы рукописи:

 

Я сделал копию нот и с робкой полуулыбкой передал ее Розе Иосифовне. При следующей встрече она сообщила мне, что пьеса Тане понравилась, у них были гости, и Таня сыграла ее для них, а потом стала варьировать на тему первой части.

С тех пор прошло около сорока лет. Играл ли мою пьесу за это время кто-нибудь еще? Только один раз, одна из учениц моего сына. И в последние годы мне захотелось «оставить её для потомства» не только на бумаге, а выложив на Ютюб. Для этого потребовалось бы хорошее исполнение и качественная студийная запись, что я реализовать не мог. Был еще один выход: воспользоваться компьютерной композиторской программой. Возможности таких программ удивительны: можно, не отрываясь от компьютера, сочинять хоть симфонию, со всеми инструментами, а если надо – и с хором. И тут же все это прослушивать и легко корректировать, а потом, при необходимости, распечатать партитуру и все голоса для инструментов. Фантастика. Однако, программы эти были довольно дороги.

Но недавно мне позвонил мой товарищ, программист; он сказал, что музыкальные программы сильно подешевели, и указал на одну из них, которая в укороченном варианте (для клавишных инструментов) стóит всего-то двадцать-сорок долларов. Я приобрел ее, подумав, что, по крайней мере, сделаю себе типографского вида нотный текст.

Научиться заводить в программу ноты оказалось не сложно, и играет она всё без единой ошибки, но - совершенно механически. И тембр, конечно, не тот, и отдельные эффекты, которые легко делаются пальцами и педалями, здесь почти не достижимы. Но я, все-таки, повозился с ней, используя имеющиеся возможности, и добился более-менее приличного звучания. Вот оно, можете послушать: 

http://www.youtube.com/watch?v=d4-T9MfJZiA&feature=youtu.be

Пожалуйста, не судите меня слишком сурово, помните, что это играю не я на фортепиано, а компьютер... сам на себе.

Иосиф Бененсон

3 февраля 2012 г.

Очерки бурсы – сто лет спустя

«Очерки бурсы» Николая Помяловского увидели свет в 1862 году. Значит, писались они несколько раньше этой даты, а впечатления, послужившие их основой, остались в памяти автора еще раньше – очевидно, когда он сам учился в бурсе. И это получается аккурат за сто лет до меня, что и подтверждается датами его и моего рождений. «Очерки» не были у нас в числе обязательных по школьной программе, но, кажется, рекомендовались для внеклассного чтения. И конечно же, я их тогда не читал, у меня были совсем другие внеклассные увлечения.

Потом, в течение всей моей жизни, «Очерки бурсы» не упоминались в дискурсе культурного общения, и я их опять не читал, и прочитал лишь недавно, открыв просто из любопытства (в интернете). Впечатление было шоковое, в более молодые годы такого бы не было, потому что с тех пор пришлось узнать многое, резонировавшее, как оказалось, с содержанием «Очерков».

Когда волнение первых дней улеглось, я стал вспоминать свою «бурсу», благополучную московскую школу начала пятидесятых годов. Школа была мужская, и это, пожалуй, было единственным сходством с помяловской бурсой. Да разве вот еще что: десятый класс, выпускной, школьники младших классов называли нас «дяденьками», но мы оставались еще во многом детьми со своими не всегда безобидными проделками. Наши выходки не шли ни в какое сравнение с бурсацкими, порой очень жестокими, но отличались, что ли, «своеобразием стиля». Ни о чем подобном я никогда не слышал от кого-либо впоследствии.

Одна из проделок, оказывается, была известна бурсакам. Вот отрывок из Помяловского:

«...Не окончилась еще эта возня, как затеялась новая. - Масло жать! - кричали из угла у печки. Слышно, как толпа пробирается в угол, напирает  и < с криками> давит  своею  массою попавших к стене, <которые> еле дышат, силятся выбиться  наружу, а выбившись, в свою очередь жмут масло.»

У нас все было так же. «Масло жать!» не кричали - видимо, никто не читал про бурсаков, кричали просто «ээээ-эй! ээээ-эй!», периодически наваливаясь на всех, кто ближе к углу. Помяловский сам, наверно, не был в такой группе, иначе знал бы, что выбраться изнутри было невозможно. Мне же пришлось однажды побывать в самом углу, и спустя минуту, я вдруг почувствовал, что ноги мои отрываются от пола, и я поднимаюсь, выдавливаюсь все выше и выше. И оказалось, что это принесло облегчение, так как давление с грудной клетки переместилось на нижнюю часть тела.

Заканчивалось все это вместе со звонком на урок, но однажды закончилось раньше и больше уже не повторялось. Произошло невероятное: пол в самом углу вдруг скрипнул и просел сантиметра на четыре. Все мгновенно очутились на своих местах и чинно ждали преподавателя. Дежурный доложил, что «там, в углу, пол сломался», был вызван директор, который пытался узнать, как это произошло, но никто ничего не знал.

Буйная энергия молодых «лосей» и «бычков» требовала выхода. И вот однажды в химическом кабинете, где вместо парт стояли столы и табуретки, кто-то, заметив табуретку в проходе, поставил на нее вторую. Без единого слова потянулись другие руки с табуретками, и в один миг выросла вавилонская башня до самого потолка. Потолки в старинном здании школы были высокие, более четырех метров, так что для того, чтобы забить последнюю табурету плашмя враспор к потолку, пришлось поставить стол на стол и еще на него табуретку, и башня стояла крепко. Без единого слова все отбежали подальше, а завершивший строительство взял свободную табуретку и метнул ее в основание башни, которая рухнула под ликующие возгласы всего класса. Надо отдать должное мебельщикам – ни одна из табуреток не была повреждена.

А вот учительские столы в классах были слабее. Однажды во время обычной толкотни, в конце перемены, кто-то своим телом навалился на торец стола. Ножки на другом конце стола, внизу, уперлись в чьи-то ноги. В результате удара стол слегка перекосило в параллелограм. Этого было достаточно, чтобы первого попавшегося, теперь уже умышленно, толкнули на стол, который теперь сложился окончательно. После этого стол быстро разобрали на палочки, досточки и аккуратно уложили их у стенки.

Вошедшему учителю дежурный доложил: «стол сломался»; опять же был вызван директор, последовал безрезультатный допрос, угрозы типа «ваши родители заплатят за это». Но урок-то надо было начинать! Поэтому последовала команда унести все обломки вниз, в кладовку, и принести другой стол. Это было то, что надо: вперед ринулись с десяток человек, каждый взял по палочке, построились в колонну и чинно, без единой улыбки вышли из класса. Директор раскрыл рот, но ничего не сказал. И правильно сделал.

Что это было, хулиганство? Совсем нет. Ребята в классе были разные: одни из рабочих, другие из полковников; одни - отличники без усилий, другие - едва троечники. Но не было никакого антагонизма, не было насмешек, не было драк. И учителя были, в основном, приличные, не вызывавшие к себе ненависти, как это было в бурсе Помяловского. Поэтому наши выходки я бы назвал словом, которое тогда было в ходу и среди нас: шкодничество. Мы были беззлобными шкодниками, и так как это было в выпускном классе, то подспудная причина лежала, видимо в нетерпении: когда же эта долгая школа наконец закончится?

Но были и учителя, которые своим недобрым, брюзгливым отношением так и провоцировали нас на трюки. Особенно неприятна была учительница истории, и вот однажды, перед ее уроком, ребята вывинтили шурупы из дверной ручки на внутренней стороне двери класса, потом вставили их назад так, чтобы ручка только не упала под действием собственного веса. Расселись по местам и стали ждать. Дверь открылась, и учительница вошла, как всегда, с портфелем в левой руке и классным журналом в правой. Чтобы закрыть за собой дверь, она переложила журнал под мышку левой руки, а правой потянула на себя ручку двери. Дверь была высокая, тяжелая, и требовала приложения значительного усилия, но тут ручка неожиданно легко отделилась от двери и учительница села на пол. В классе ни звука. Она сидит на полу, обе руки заняты, не понимает, что произошло, ошалело озирается и, наконец, кричит: - Ну помогите же мне встать!  Пока одни поднимали ее и усаживали за стол, другие с деланным сочувствием поставили ручку обратно на шурупы и пообещали, что подобная неприятность больше не повторится.

В другой раз дело было так. Что такое стрельба из трубочки жеваной бумагой - известно всем. Но в те времена мы еще пользовались промокашками, а промокашка легче жевалась, быстро намокала и очень хорошо прилипала к цели. Один из наших лучших рисовальщиков, изобразивший на клочке бумаги смешного чертика, додумался прицепить эту картинку к жеваной промокашке отрезком нитки длиной сантиметров пятнадцать, и потом выстрелил в потолок. Успех был полный: картинка закачалась и завертелась под потолком на легком ветерке ввиду открытых форточек.

За дело немедленно взялись еще человек десять, и вскоре под потолком затанцевали множественные зверюшки, гномики, новогодние елки (был конец декабря). Вошедшая в класс преподавательница литературы остановилась в изумлении и стала с интересом расспрашивать, кто автор той или иной картинки. Похвалив лучших, она деловито села за стол, и урок прошел без всяких отвлечений. А в конце урока, узнав, что следующий – история, она порекомендовала нам снять все это.

Как вы уже догадываетесь, мы ничего снимать не стали, тем более, что сделать это было непросто, понадобились бы лестницы или щетки на длинных палках. Едва появившись, учительница истории подняла крик и велела немедленно убрать все это безобразие. Что мы и стали с готовностью делать, швыряя в потолок тряпки для вытирания мела с доски и не особенно стараясь попадать, куда надо. Одна из тряпок зацепила учительницу, она в гневе отправилась к директору и сообщила ему, что мы обезобразили весь потолок, а потом стали кидаться в нее тряпками.

В помяловской бурсе это все закончилось бы всеобщей поркой. Но сто лет спустя – ничего, миновало. Прогресс...

Иосиф Бененсон

18 декабря 2011 г.

Иисус и Зоя

Я был моложе Зои Космодемьянской, но к началу 1942 года, когда появилась первая информация о ее геройской гибели, я умел читать, понимал, о чем говорят по радио, и мог находить на карте городá, через которые тогда проходила линия фронта. После войны все пионеры и школьники, и я в том числе, читали «Повесть о Зое и Шуре», написанную их матерью. Шура тоже погиб, в конце войны.

Прошло много лет, и вот совсем недавно, случайно заглянув к Зое Космодемьянской в Википедии, я увидел, что за это время  открылись подробности, которые раньше затушевывались или запрещались. И прочитав все это, я вдруг осознал необыкновенное сходство фигур и судеб Зои и Иисуса Христа. Вот, посмотрите.

Иисус Христос – самая популярная личность в истории человечества, суперзвезда, как его назвали авторы известной рок-оперы. Он является и столпом Христианства, и источником многих философско-религиозных учений, и вдохновителем и действующим лицом бесчисленных произведений литературы, живописи, скульптуры, музыки.

Зоя Космодемьянская – тоже суперзвезда (хотя и национального масштаба). Герой Советского Союза. О ней написаны книги, сложены стихи, сняты фильмы, созданы скульптуры, памятники, произведения живописи, открыты музеи. Её именем названы улицы во многих городах, школы, морские суда.

Иисус происходил из духовенства, его отцом был сам Господь Бог. Зоя тоже происходила из духовенства: её дед был священником, погиб от рук большевиков; отец был недоучившимся священником, вместе с семьей был сослан (или бежал от преследования) в Сибирь.

Иисус своими проповедями пытался возжечь сердца своих соплеменников, но не нашел широкого понимания. Зоя, выполняя задание, пыталась возжечь дома своих соплеменников, но не нашла в них понимания.

Иисус был предан Иудой, одним их своих. Зоя была предана сельчанином Свиридовым, одним из своих.

Иисус был осужден своими, потребовавшими от римлян его казни. Зоя была осуждена своими, передавшими ее немцам для казни.

Шедший на Голгофу и потом распятый Иисус подвергся издевательствам от своих. Отправленная на казнь и потом повешенная Зоя подверглась издевательствам от своих (сельчанки Солина и Смирнова, погорелицы).

На этом список совпадений не кончается. Но сначала немного о событиях осени 1941 года.

31 октября Зоя, в числе двух тысяч комсомольцев-добровольцев, явилась к месту сбора и оттуда была доставлена в школу диверсантов. Уже 4 ноября после короткого обучения Зоя в составе группы была переброшена в район Волоколамска, где группа успешно произвела минирование дороги.

Второе, и последнее, задание Зои было связано с Приказом Ставки Верховного Главного Командования № 0428 от 17 ноября 1941 года, прочитайте его, например, здесь: http://grachev62.narod.ru/stalin/t18/t18_129.htm). На первый взгляд – ничего особенного, известная тактика выжженной земли. Но при более внимательном рассмотрении видно, что речь шла, в основном, о территориях, уже оккупированных немцами, где люди остались жить, как и жили, их не эвакуировали. Это были немолодые мужчины, женщины и дети, и о них в приказе ни слова, как будто их и нет. Их жилища надо бомбить, сжигать, а они, по умолчанию, спасайся, кто как может. А на дворе зима.

Приказ был секретным, в частях его не зачитывали, а просто спускали разнарядку, и понятно, что никакие морально-этические вопросы не обсуждались, это рассматривалось бы как неповиновение приказу. А вопросы были, и, например, такой: что делать, если местный житель помешает поджечь его дом: убить, как врага, или начать уговаривать, чтобы он поджег свой дом сам (диверсант при этом рисковал бы своей жизнью и невыполнением приказа)?

Именно в таком положении оказалась Зоя вечером 28 ноября в деревне Петрищево, где она совершала поджог. Она не пыталась остановить Свиридова, у нее был пистолет, но она не захотела, не смогла стрелять в своего. Она не была к этому готова и впала в оцепенение, так что не смогла стрелять и в подоспевших немцев, которые взяли ее голыми руками – на ее теле не было ни одной раны.

Все, что писали о Зое в последующие года, было выдержано в героичесеких тонах, так надо было, но для нее последние часы жизни были трагедией. Она не выполнила задания, она оказалась в плену, она не успела, не смогла совершить какой-либо воинский подвиг. Но подвиг, тем не менее, был: это когда она пошла добровольцем в диверсанты. И звания Героя она достойна как за это, так и за то, что с ней произошло потом. А произошло с ней то же самое, что и с Иисусом.

Распятый и замученный Иисус принял на себя грехи человечества. Замученная, казненная Зоя тоже приняла на себя грехи людей, и, в частности, тех, кто допустил врага почти до самой Москвы; тех, кто позволил этой девушке со слабым здоровьем стать диверсантом; тех, кто послал ее на это страшное задание.

Иисус Христос был вознесен на небо и стал символом веры многих народов. Зоя Космодемьянская была вознесена на вершину славы и стала символом гордости и сопротивления борющегося народа.

Иосиф Бененсон

14 декабря 2011 г.

Развесистая клюква на могиле Моцарта

Клюква обыкновенная – стелющееся растение с красными ягодами, произрастающее на болотах, а также культивируемое в развитых странах северного полушария. Из воспоминаний детства – домашний клюквенный кисель. Клюкву продают в свежем виде или замороженную, из неё делают соки, коктейли, а также желе и соус, которые очень хороши в виде приправы к запеченной индюшке.

Пользователи интернета, особенно те, кто постарше, регулярно получают от своих корреспондентов информацию о лечебных свойствах тех или иных овощей, фруктов, орехов, ягод. Так вот клюква – одна из самых богатых лечебными свойствами.

Хорошо известна и другая разновидность клюквы – клюква развесистая. Уже из названия должно быть понятно, что это дерево или большой куст с широко раскинувшимися ветвями. В диком виде она не встречается и высаживается людьми определенного сорта в самых разнообразных и иногда неожиданных местах. В качестве подкормки используют фекалии, в основном человеческие. Клюква раскидистая цветет махровым, специфического запаха цветом, но естественным образом не плодоносит. Этим пользуются люди, ее культивирущие: они навешивают на ветки все, что им вздумается, выдавая это потом за реальные плоды.

Как вы понимаете, полезные свойства плодов развесистой клюквы могут быть полезны только её культиваторам. На всех же остальных они производят примерно такое же действие, как и лапша на ушах.

Да, но к чему это я? На-днях получил послание с приятным названием «Интересные факты об удивительных свойствах музыки Моцарта». Моцарта я играл с детства: сначала  простой, но очень красивый менуэт, а спустя годы – сонаты, клавиры симфоний и опер. Ну и, конечно, много слушал. Что я мог ожидать от статьи с таким названием? Наверно, что-то музыковедческое, но, не размышляя особенно, я начал читать. Позднее я выяснил, что текст был позаимствован вот с этого сайта: http://doroga-istin.ru/index.php?topic=319.0

Мои ожидания не подтвердились. Статья оказалась из того же ряда, какие мне уже приходилось получать - о целебных свойствах плодов природы. Только на этот раз это были плоды... но сначала почитайте выдержки из неё.

«Многочисленные независимые исследования ученых, медиков и психологов всего мира доказывают, что музыка ... Моцарта ... по сравнению с произведениями всех прочих композиторов оказывает на людей самое сильное оздоровительное воздействие. Более того, музыкальные произведения этого композитора способны творить просто невероятные вещи в плане исцеления людей от огромного количества самых разнообразных недугов.»

«Стандартные “IQ-тесты” фиксируют реальное повышение интеллекта у людей после прослушивания именно музыки Моцарта.»

«В клиниках Швеции роженицам дают слушать музыку Моцарта, так как шведские ученые и медики убеждены, что именно она помогла им резко снизить в своей стране раннюю детскую смертность.»

«По утверждениям авторитетных специалистов мирового уровня, музыка Моцарта помогает избавиться от любых душевных проблем, улучшает речь и слух. Если во время еды ежедневно слушать спокойную музыку Моцарта – исчезнут многие проблемы с пищеварением.»

Я знал, что тихая, спокойная классическая музыка, и, в частности, музыка Моцарта, может производить благоприятное успокаивающее воздействие. Но такое... Запахло развесистой клюквой, я начал расследование, и обнаружил, что это дерево, посаженное однажды на могиле Моцарта, раскинуло свои ветви через страны и континенты. Пересказывать все это долго и неприятно, и поэтому я приведу один резюмирующий абзац из статьи «Эффект Моцарта», переведенный мной на русский язык с англоязычного сайта http://www.skepdic.com/mozart.html , (то есть, Словарь Скептика, авторы которого прилежно выявляют деревья развесистой клюквы по самой разнообразной тематике).

«Эффект Моцарта - пример того, как наука и средства массовой информации смешиваются в нашем мире. Предположение в нескольких параграфах статьи в научном журнале становится универсальной правдой уже в течение месяцев, и этому начинают верить даже те ученые, которые первоначально признали, что их работа была искажена и преувеличена средствами массовой информации. Другие, чувствуя запах денег, быстро включаются в игру и в угоду толпе добавляют собственные мифы, сомнительные заявки и искажения. Толпа же, не желая слушать никакой критики, неистово защищает веру в эти мифы, потому что, например, под угрозой ни много ни мало как будущее наших детей! И тут мы уже имеем книги, компакт-диски, институты, правительственные программы, и так далее, и скоро мифу верят, как научному факту, миллионы...»

Здесь можно было бы и закончить, но есть пара интересных вопросов. Во-первых, кто больше всех слушал музыку Моцарта, знаете? Подскажу: сам Моцарт. Он прослушал буквально всю музыку Моцарта, причем не только снаружи, но и изнутри, когда её сочинял. И тогда, следуя логике клюквоцелителей, он должен был бы обладать абсолютно хорошим здоровьем и прожить много лет. Но этого, почему-то, не произошло, Моцарт умер в возрасте тридцати пяти лет.

Кто-то захочет поймать меня за руку: да его же отравили! А это уже другая развесистая клюква, которую высадили вскоре после смерти Моцарта и потом тщательно удобряли, к чему приложил руку и Александр Сергеевич. Слава богу, на сегодняший день с этим разобрались, гений не совершал злодейства. Хотя, отдельные любители посмаковать эту клюковку еще остались и, возможно, будут всегда.

И второй вопрос: неужели никому не приходило в голову, что если музыка Моцарта так полезна для здоровья, то не попробовать ли музыку и других композиторов? Оказывается, приходило. Одна из таких голов цитируется в http://wbhealth.ru/prevention-and-treatment/309-music-therapy-truth-or-myth и рекомендует следующее:

- при гастритах - "Седьмая симфония" Бетховена
- боли в животе - "Вальс цветов" Чайковского
- проблемы с алкоголем - "Аве Мария" Шуберта
- повышение артериального давления - "Свадебный марш" Мендельсона
- бессонница - Григ
- проблемы с потенцией - Вагнер
- головные боли - Весенняя песня Мендельсона, Гершвин
- депрессия - вальсы Чайковского и "Весна" Вивальди.

А что, неплохая программа. Есть смысл обнаружить у себя все указанные болезни и прослушать весь концерт. Не пропустить бы только момент, когда надо обратиться к врачу.

Иосиф Бененсон

3 декабря 2011 г.